И вот тогда, в ту самую секунду, когда его тело напряглось в финальном спазме и в комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием. Алана переступила порог. Она вошла не как ураган, сметающий все на своем пути. Она вошла медленно, отчетливо стуча каблуками по паркету. И начала хлопать. Громко, мерно, иронично. Аплодисменты звучали как выстрелы…
Любовь — это дом, который мы строили двадцать пять лет. Кирпичик за кирпичиком, год за годом. Я верила, что фундамент прочен, а стены надежны. Пока в один день не обнаружила, что мой муж тайком прорезал в стене потайную дверь. В мир, где пахло чужими духами, звучал молодой смех и не было моего имени. Мой дом…
— …ах, котя.. – выдохнула Анфиса, голос срывался на высоких нотах — …я лучше… – задыхаясь, прошептала Анфиса,– …я лучше?.. Скажи… — …ты… огонь…– застонал Макар, его бедра – — …когда бросишь свою ….куклу?… Когда?.. — Скоро… – прорычал Макар Марина отшатнулась от двери, как от раскаленного железа. «Котя». Это его ласковое, только их прозвище…
Полина поднесла телефон к уху, ее голос звенел от неподдельной радости: «Кирилл! Привет, солнышко!.». Ответом был не его голос. Сначала – тяжелое, прерывистое дыхание.Мужское. Глубокое, с хрипотцой. Его дыхание. Но дикое. Неконтролируемое. Звериное. – Кирилл? – голос ее дрогнул.И тогда ворвалось в ее ухо, в мозг, в душу: Резкий, звонкий ШЛЕПОК! По влажной плоти. Звук…